Member Login

Welcome back, friend. Login to get started

Member Register

Ready to get best offers? Let's get started!

Password Recovery

Fortgot your password? Don't worry we can deal with it
Image Alternative text Image Alternative text Image Alternative text Image Alternative text
based on 8 reviews

New Glass Collection

$150

Nulla quisque mi duis ultricies class eu quisque at dictumst lacus per ad nullam placerat euismod enim massa eros litora primis lacus tincidunt mi urna luctus ridiculus fusce sem erat

  • Orci eget
  • Sollicitudin sollicitudin
  • Praesent ante
  • Ac suscipit
  • Posuere cubilia

More Details
Андрей Пургин рассказал о выборах в ДНР
Андрей Пургин рассказал о выборах в ДНР
Читать
Медведев пообещал переход на электронные книжки в 2020 году
Медведев пообещал переход на электронные книжки в 2020 году
Читать
Лидер «Океана Эльзы» призвал украинцев уничтожить режим Порошенко
Лидер «Океана Эльзы» призвал украинцев уничтожить режим Порошенко
Читать
Image Alternative text

ГЕРОЙ УКРАИНЫ ВЛАДИМИР ГРИНЮК: "АРМИЯ ЗА ВРЕМЯ ВОЙНЫ ИЗМЕНИЛАСЬ, А ЕЕ РУКОВОДСТВО И ЕГО ПОДХОДЫ

ГЕРОЙ УКРАИНЫ ВЛАДИМИР ГРИНЮК: "АРМИЯ ЗА ВРЕМЯ ВОЙНЫ ИЗМЕНИЛАСЬ, А ЕЕ РУКОВОДСТВО И ЕГО ПОДХОДЫ — НЕТ"
ГЕРОЙ УКРАИНЫ ВЛАДИМИР ГРИНЮК: "АРМИЯ ЗА ВРЕМЯ ВОЙНЫ ИЗМЕНИЛАСЬ, А ЕЕ РУКОВОДСТВО И ЕГО ПОДХОДЫ — НЕТ"

“Это мой маленький дом”, — показывает капитан Гринюк просторный кабинет, в котором в полвосьмого вечера все еще работают люди в военной форме.

Полтора последних года здание воинской части 30-ой механизированной бригады в Новоград-Волынском пустовало — личный состав воевал на передовой. Теперь даже после окончания рабочего дня на территории многолюдно — часть бригады вернулась домой на отдых, часть укомплектовывается новобранцами, а ротного Владимира Гринюка вызвали из-под Дебальцево для прохождения совместных с НАТО учений. Офицер этому откровенно не рад — не любит показухи и не уверен, что иностранцам теперь есть чему его научить.


"Армия за время войны изменилась, а ее руководство — нет. Как была показуха, так и осталась, как играли на публику, так и играют — бордюры побелить, листья подмести, чтоб президенту показать"

На фото военного фотографа Романа Николаева Гринюк выглядит совсем юным, и хоть в жизни он гораздо взрослее паспортных данных и внешне, и внутренне, действительно является самым младшим военным Героем Украины и по возрасту (28 лет. — Цензор.НЕТ), и по званию и должности.

Мы разговариваем с ним полтора часа наедине в пыльной комнате с картами, и нас то и дело прерывают то звонки замкомбата, то визиты очень молодых подчиненных, зовущих его на ужин, то жена, которой он обещает вот-вот прийти домой, хотя после интервью возвращается в здание части — готовить часть своей второй, военной, семьи к выезду на учения во Львовскую область.

В юности я занимался бальными танцами. Когда поступил в Луцкий педагогический колледж, мамка на родительском собрании рассказала об этом, и меня сразу же забрали в танцевальный коллектив. В итоге я стал единственным студентом, который закончил учебу с двумя дипломами — учителя хореографии и информатики. А потом я попал в армию на срочку. Мысли уклониться даже не возникало. Служил в Старичах, Львовской области. Меня сразу поставили замкомвзвода. Во время службы поссорился с будущей женой и решил подписать контракт. Потом мы вновь сошлись, но менять решение уже было поздно. Наш второй ребенок — сын — родился за полгода до войны.

На нее я попал 8 марта 2014 года лейтенантом и командиром второй роты 30-ой механизированной бригады, куда меня распределили после Львовской академии сухопутных войск. Через год, в мае, я стал капитаном и получил удостоверение участника боевых действий.

Первый обстрел моя рота пережила в Солнцево (село в Донецкой области. — Цензор.НЕТ). Всю бригаду расположили в одном вместе, а нас отдельно — на отшибе. На следующий же день нас накрыло "градом". Я к людям сразу бросился — посмотреть все ли живы, меня старшина в окоп бросил. В тот раз обошлось — раненых и убитых не было. Зато с утра не надо было гаркать ни на кого — все окопы копали.

В боях за Саур-Могилу моя рота не участвовала. Мы сразу на Степановку (село в Донецкой области. — Цензор.НЕТ) пошли и рейдовые действия проводили. Там и случились первые потери, первый контактный бой, первые раненые — пять человек за день. Но задание мы выполнили, все зачистили полностью и пленных первых взяли — местных сепаратистов.

О неопытности мы тогда не думали — просто шли выполнять задачу и все. Без меня ни одна операция не проходила. Это неправильно, но я всегда так делал. Чтобы никто не боялся, наверно. Мои всегда знали, что рядом голова, которая решение принимает. Я ни разу не брал с собой весь состав роты: меньше людей — легче управление, больше людей — больше травм. Всегда менял состав группы — одни идут на задание, другие отдыхают. Желающих идти на самое сложное всегда оказывалось даже больше, чем требовалось.

В первой кампании мы были новичками, но вышли даже без потерь техники вообще и только с одним погибшим, потому что не было столько контактных боев. Во второй наша рота была в резерве и нас бросали как штурмовую группу в самые сложные места: "Вторая рота, вперед! вторая рота, вперед!". В итоге — 8 убитых и раненых больше 30-ти. Один до сих пор числится в списках пропавших без вести.

Самый опасный момент за всю войну был в Миусинске (город в Луганской области. — Цензор.НЕТ). Нужно было ездить на опорник к третьей роте — боеприпасы отвозить и раненых забирать. То есть, выезжать из кольца и въезжать в кольцо туда и обратно. Взводники мои были разбросаны по позициям, и кроме меня делать это было некому. В одну из таких поездок мою БМП подбили и мне разорвало барабанную перепонку — приехал весь в крови. Но ничего, зажило. Зато правое ухо не слышит из-за контузий. Восстановить слух нельзя, лишь бы хуже не стало.

Первый погибший в моей роте случился там же, в Миусинске, 8 августа. Не успел во время обстрела до окопа добежать. Спину ему полностью разорвало. Только я и старшина полезли в окоп его доставать. Никто больше не мог это делать. Меня в академии к этому готовили — устраивали психологические полосы, взрывпакеты в нас бросали, по воде бегать заставляли, раненых на себе носить, холостыми над головами стреляли, кишки животных разбрасывали, чтобы мы узнали трупный запах. А в учебных центрах для мобилизованных даже сейчас главное — бордюры побелить, листья собрать, чтобы президенту показать…

Моя рота вытянула из окружения на Дебальцевском плацдарме 152 человека. В Редкодубе в нас стреляли из каждой дыры то из СПГ, то из шмелей, то из пулеметов. Впустить нас туда впустили, а потом бить начали из-под каждого дома. Там у меня было двое погибших и семеро раненых. От одного только рука и нога осталась, а второму осколок артерию перебил выше бронежилета.

Из Логвиново нам нужно было выдавить сепаратистов. Моя рота, как и договаривались, зашла по центру. Пешая, без техники, численностью около 30 человек. А с двух сторон должны были зайти две другие роты. Но они этого не сделали. Мы одни продержались там до часу дня, сколько смогли. Когда пошли танки, пришлось отходить с одним погибшим и тремя ранеными, включая меня. Роту я вытянул до Артемовска и только тогда врач уговорил пойти на рентген — осколки попали ниже бронежилета. Один был опасный возле позвоночника и его мне вытащили уже в больнице. Реабилитация продлилась несколько месяцев. В АТО к своим я вернулся в конце июня.

Первые ночи после возвращения домой я вообще не мог спать. Тем более, что живу возле ночного клуба, и там иногда салюты пускают. И на кровати не мог уснуть, стелил матрас на полу. С женой рядом до сих пор спокойно спать не могу, "задушить" пытаюсь во сне. Жена будит все время: "Вова, пусти, пусти!" А вот с дочкой засыпаю почему-то спокойно. Проснусь ночью — она рядом, значит, все хорошо.

Еще после войны к пьяным отвращение появилось. Раньше я их не замечал, а теперь терпеть не могу. Особенно, если это атошник в форме. Не выношу, когда в очередях и поликлиниках лезут без очереди в военной форме. В поездах ездить для меня теперь ужас. Я не люблю рассказывать, где я был и что я делал. А в поезде обычно едет чмошник-"я атошник" и сочиняет о своих подвигах. Это очень достает. Много лиц было бито мною за эти слова.

Я ни разу не пожалел, что пошел в военные и мыслей уволиться не было. Что мне на гражданке делать? Что я умею? Охранником работать? Чтобы мной командовал кто-то? Это не для меня. Я сам командовать привык. На гражданке я себя вообще не вижу. У меня контракт заканчивается в 17-ом году и будет уже 12 лет выслуги. Глупо бросать армию — еще 12 лет и на пенсию. Хотя после того, как с семьей побыл, возвращаться было сложно. Инстинкт самосохранения стал работать гораздо лучше, чем зимой, например.

В начале войны в моей роте не было ни одного мобилизованного.
Сейчас осталось всего 17 контрактников — кто-то ранен, погиб, перевелся. К гражданским нужен свой подход. Им надо сразу показать, кто старший. И нужно, чтобы они тебе доверяли. Тогда они в выполнении приказов даже лучше контрактников — как сказал, так и делают. Подстроил их под себя и работаешь спокойно. Я всегда именно так делаю — не себя под них, а их под себя.

С пьянством среди мобилизованных у меня проблем никогда не было. Искоренить его полностью в армии невозможно. А не можешь запретить — возглавь. Тогда сели все вместе, по 20 гр выпили и нормально. Мои знали, что если едут на задание, то после него можно выпить. Говорили мне "у нас есть 0,7 водки и нас 12 человек, мы по 20 грамм". Я пришел — проверил. Да, выпили, да, поужинали, для любой комплекции 20 грамм это ничего. А кому не разрешают, те ходят втихаря и заливаются. У нас не было таких случаев, чтоб напивались. Кто напивался, тому было предупреждение. Второй раз уже никто не решался.

Хуже всего сообщать семьям о погибших. Сегодня утром еще он звонил, а вечером звоню я, говорю "извините, его уже нет". Я первоисточник для семей о погибшем бойце. Номера родителей я всегда собираю. С семьей первого погибшего мы до сих пор общаемся и с сестрой, и с родителями. На похороны не попали, но потом со всеми сержантами приезжали — они очень рады были.

Я не могу всех собой прикрыть. Я там тоже был. У каждого своя судьба, и от нее не убежишь. Я всегда привожу в пример историю одного бойца. Когда мы в зону АТО из Крыма въезжали, один боец отказался ехать — боялся погибнуть, жена была беременна. Его убеждали остаться, но он все-таки уехал и погиб в дороге. Лучше б он в зоне АТО погиб — семья бы хоть компенсацию получила какую-то. Так что каждый бык носит свои яйца, у каждого своя судьба. От нее не уйдешь.

Эта война — война разведчиков и артиллерии. Но по данным наших разведчиков, в Редкодуб, например, только боеприпасы завезли и ни одного человека там нет, а в итоге мы получили там бой с 7 утра до 4 вечера. Я разведчиков не люблю вообще. Поубивал бы. Что такое разведчик? Кто его контролирует? Пошла разведгруппа, рассказала, где была и что видела, а пехота потом едет и офигевает — все совсем не так. Рота глубинной разведки должна действовать на 40 км в тылу, а она мосты охраняет. В нашем тылу. Спецназ точно так же. В Дебальцево надо было ехать закрепляться — спецназ не поехал, потому что "там сепаров много", а как пехота едет, так для нее это немного. Потому что мы пушечное мясо, расходный материал. При этом пехота всегда на передовой — под пулями, под минометами. А зарплату получает самую маленькую.

Армия за время войны изменилась, а ее руководство — нет. Вон, ко мне сейчас начальство приехало — я в среду на учения с канадцами в Яворив еду. Комплектуют меня туда полностью — вещмешками, формой, берцами и т.д. А когда я в АТО с ротой ехал, никто не спрашивал все ли у меня есть. Почему туда было не привезти? Почему я у волонтеров должен клянчить? А теперь даже технику перекрашивать собрались, которую я с передовой привез. Зачем? Пусть видят боевые машины. Но нет, надо красивую показать. Словом, как была показуха, так и осталась, как играли на публику, так и играют.

Или взять учебные центры. Ко мне оттуда приезжает боец, ему говорят сядь в машину, проедься, а он говорит "я на заведенной ездить умею". То есть, просто не знает, как завести машину. Я не против мобилизованных, но дайте в каждую роту штатные экипажи — сержанта хорошего, наводчика и механика, чтобы костяк был сержантский и тогда пехота справится.. Но этого не происходит. Почему? Потому что у нас стабильный руководящий состав в армии, и они-то, конечно, уверяют, что все и так хорошо.

Про награждение я дома узнал — на реабилитации после ранения был. Ну, думал, дадут значок какой-то. Оказалось, Героя Украины. Награда большая, конечно. Но все равно, когда в Киеве, например, с удостоверением Героя Украины едешь, то, бывало, говорят "нам такое не подходит". Хотя в самом метро в правилах указано, кто имеет право на безоплатный проезд.

Или с жильем, например. Я как Герой Украины должен его в первую очередь получить, но как снимал квартиру, так и снимаю. Стопроцентная скидка на квартплату актуальна только, если есть собственное жилье. То есть, не для меня. Так что я еще ни одной льготой не воспользовался.

Родители только обрадовались и сыну есть чем играться теперь. А карьерного роста у меня, наверно, не будет. С моим-то языком.. Меня хотели поставить замом комбата, но в итоге не нашли ротного, чтобы меня заменить. Да мне и нравится жить большой семьей с солдатами, а не с управлением батальона в тылу. Все-таки лучше с солдатами общаться напрямую, жить с ними. Я думаю, мне бы этого не хватало.

Анастасия Береза, Цензор.НЕТ